Перейти к содержимому

Этот безумный безумный мир...
Летописцы мои, приготовились, начали, пишем.
Упаси вас Господь исказить хоть единую фразу.
Пишем с красной строки: В мае, в пору цветения вишен,
Во дворце собрались летописцы, согласно указу.

Император отвел им, согласно их званью покои,
И сказал им, собравшимся вечером в сводчатом зале:
Мир дозрел до того, чтобы быть переписанным мною,
Из-за этого, собственно, всех вас сюда и позвали.

Вам дадут, сколько нужно, чернил и очиненных перьев.
Вы получите доступ к хранилищам библиотеки.
Пишем с красной строки: В мае, в пору цветенья деревьев,
Император велел, чтобы мир изменился навеки.

Вы должны отыскать на пергаментах и в манускриптах
Имена всех достойных - неважно, ученый ли, слесарь:
От седых пирамид, возведенных царями Египта,
И до нынешних дней, коим я - повелитель и Кесарь.

Так что - ищем. Гранитные глыбы и зыбкие тени.
Не дай бог, пропустить хоть кого-нибудь, даже невольно!
Пишем с красной строки: В мае, в пору цветенья сирени,
Император велел зачеркнуть имена всех достойных.

Чтобы духу их не было в памяти этого мира!
Мир нельзя изменить - значит, действовать нужно хитрее.
Значит - в щепки стило, пусть оглохнет стозвонная лира
И дымятся костры для Коперников и Галилеев!

Вот такая у вас, летописцы, сегодня работа.
Да! За дверью - палач. Он на службе. Вы слышите вопли?
Пишем с красной строки: В мае, в пору цветенья чего-то,
Я сумел изменить этот мир. Навсегда. Будь он проклят.

Этот безумный безумный мир

***
Посреди долины где-то,
Озаренной солнцем ранним,
Он искал зачем-то света -
Обреченный на скитанья.
И в широком чистом поле
Так и не обрел покоя
И искал его у моря
В тихом шелесте прибоя

Он метался, разрывался,
Убегал то в лес, то в горы,
Но, увы, как ни старался,
Все не мог найти простора.
И поэтому наверно,
Чудаком прослыл он скоро:
"Кто ж под солнцем ищет света
И простора на просторе?"

А в кругу друзей "примерных"
Он найти пытался друга
И, отчаявшись, наверно,
Предпочел уйти из круга,
Он испил любовь из чаши,
Упоенный сладкой новью,
Но лежат в пыли осколки
С недопитою любовью.

Он был чудаком, наверно,
Или просто притворялся,
Раз в кругу друзей примерных
Одиноким оставался.
Он был чудаком, конечно,
Что бы там ни говорили...
Ну кто же ищет бесконечно то,
Что имеет в изобилии?

Одинокими ночами,
Когда дождь стучит по крыше,
Чувствую его дыханье
И шаги за дверью слышу.
И пустыми вечерами
Пораженный, как недугом,
Я все больше понимаю,
Что он смог бы стать мне другом

автор неизвестен

Удивительный человек вне времени...
"У другого какого человека только и есть удовольствия, то водка и горлобесие, а я, коли время есть, сяду в уголке и читаю книжечку. Читаю и все плачу, плачу..."

Чехов А. П. "Мечты"

1985 x 3000

Цитата из ленты новостей:
Переход на инъекцию, с меньшей вероятностью причиняющую боль, подорвет многие иски. Но пока ни один штат не начал менять свой протокол.

В центре проблемы – дебаты о том, что важнее: комфорт осужденных или людей, которые наблюдают за казнью. Главное препятствие заключается в том, что альтернативный метод, возможно, легче для осужденного, но почти наверняка тяжелее для очевидцев и исполнителей.

При новом подходе смерть может наступить позже и включать в себя конвульсии, которых не чувствует осужденный, но смотреть на них неприятно.

Вопрос: а зачем на это смотреть? ...

На одном отечественном киносайте, в комментариях, посетители всерьёз и почти единогласно считают "Пролетая над гнездом кукушки" фильмом "глупым", "плоским", "неудачным",  "скучным", "пресноватым" и так далее.
Картину, взявшую пять "Оскаров", картину, перевернувшую мир кинематографа и собравшую в США 109 миллионов (при бюджете в 3) - они легко оценивают с позиции домохозяйки. Не слушайте их.

Картина и книга одинаково потрясающи. Но это две разных истории. Книга рассказывает о взбунтовавшихся дураках. Фильм повествует о том, что свобода - высшая ценность. Читать и смотреть на сытый желудок не рекомендуется.

Николсон в фильме Полёт над гнездом кукушки

И, кстати, любопытства ради попробуйте оценить аудиторию сайта - хотя бы вот по этому топу. "Горбатая гора" на восемнадцатом месте. "Молчание ягнят" - на двадцать втором, "Побег из Шоушенка" на двадцать третьем, "кукушка" на сорок седьмом, "Мертвец" на сто семнадцатом. Практически, американская киноакадемия созыва 2006 года.

Хорошая рецензия на отличный фильм...
Клайв Оуэн, сидящий непонятно где, и смотрящий прямо в камеру, произносит занимательный монолог: «Меня зовут граф Рочестер, и я вам не понравлюсь. [вспоминая что-то] Нет, не так. Начнем сначала. [после небольшой паузы] Зовут меня Бёртон Рассел. Послушайте, что я скажу, потому что я тщательно подбираю слова и никогда больше не повторяю… Некоторое время назад я привел в действие идеальный план ограбления банка… Почему? Помимо очевидной финансовой мотивации, всё достаточно просто. Я могу это сделать. Остается один вопрос – как. Загвоздка в этом состоит…». Заинтригованный зритель замирает в ожидании качественного триллера и жаждет ответа на вопрос – как же он ограбил банк.

Меж тем, Рассел и его помощники прибывают в тот самый злополучный банк, берут всех посетителей в заложники, кладут мордой в пол, и проводят воспитательно-показательную работу о том, как нужно себя вести в подобных ситуациях. Полиция не дремлет, и моментально пребывает на место преступления. Командовать парадом назначен детектив Фрэйзер (Дензел Вашингтон). Тем временем, сильный мира сего, обеспокоенный сложившейся ситуацией, нанимает сильную мира сего, Мэдлин Уайт (Джоди Фостер), для защиты интересов сильных мира сего, скрытых в данном банке.

А в это время режиссер Спайк Ли сидит в своем черном режиссерском кресле и не намерен безучастно смотреть на расовые проблемы наглухо прогнившего Нью-Йорка. Поэтому, запертыми в банке оказываются негры, а ну да – афроамериканцы, латиноамериканцы, белые, евреи, арабы… Как истинный борец против расизма, Спайк начинает показывать нам, что расизм существует везде, где только можно, и даже в банковском триллере. Понятно, что в современной Америке полицейские без разбору мочат всех с восточной внешностью и чалмой на голове; понятно, что жителей Нью-Йорке больше всего достали русские, поэтому, услышав незнакомую речь, главный полисмэн «безошибочно» определяет, что это русский язык; понятно, что восьмилетние пацаны не должны играть в San Andreas… Зритель в зале начинает недоумевать – зачем это нужно фильму? Действительно, зачем? Действие изрядно тормозиться, а подобные сцены ничего не выражают, ничего не несут и не пытаются сказать. Социальная агитка должна быть ясной, четкой, с кристально доходчивым месседжом. А здесь что? Пересказ вечерних новостей. И зачем он нужен?

Между тем, история продолжается, хронометраж бежит, Рассел осуществляет свое идеальное ограбление, а фильм достигает своего логического завершения… за двадцать минут до финальных титров. Зритель доволен. Рассел изящно обвел всех вокруг пальца. Ну да, есть огрехи и непонятности в сценарии, но это же кино, а не учебное пособие по ограблению банков. Зритель уже готов потянуться к выходу из кинотеатра. Но, нет, подождите, что это? Фильм продолжается…

Спайк Ли снова сидит в своем черном режиссерском кресле и творит хэппи-энд по Спайку Ли: правильный черный парень должен победить белого сподвижника фашистов. Черный парень молодец, белый Рассел молодец, белая яппи Уайт просто умница. Все довольны. Политкорректность восторжествовала. Ура!

Если вам кто-то скажет, что это первый чисто коммерческий фильм Спайка Ли – не верьте ему. Спайк снова снял типичное для себя кино о расовых проблемах, завернув его в обвертку дорого банковского триллера. Правда, стоит добавить, что, в результате, банковского триллера не получилось, т.к. фильм непростительно затянут и его ужасно скучно смотреть.

Собственно, внезапная смерть в неожиданных обстоятельствах - очень хороший вариант.
Надо только понимать, что это может случиться в любой момент, и тут уж никто не будет интересоваться, "что дурного мы сделали". Смерть - не менее естественная вещь, чем ежедневный поход в сортир.
Главное - понимать, что у "них" всегда есть причина, чтобы убить "нас". И наоборот. И относиться к этому спокойно, без истерик. Сегодня ты, завтра я. Или в другом порядке.

Да, момент, когда можно было сказать "нет", давно упущен. В этом и состоит высшая справедливость. Та тонкая грань, которая отделяет человека от human-shaped animal. Но этот момент упущен по нашей собственной воле. Это наш выбор. А не "стихия" и результат "заговора идиотов".

Так должно быть.