Перейти к содержимому

Оказывается, режиссёр Говорухин за три года до своей смерти снял довольно неожиданное кино «Конец прекрасной эпохи». Название он позаимствовал у Бродского, который в одноимённом стихотворении даёт эпохе не самую лестную характеристику:

В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.

Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.

Основу для сценария режиссёр позаимствовал у Довлатова. От которого, прямо скажем, осталось в фильме совсем немного. Характеры не прописаны, сюжет куцый, эпоха глянцевая, СССР не настоящий. Зачем же я об этом пишу? — спросите вы.

...читать далее "Конец прекрасной эпохи — про кино Говорухина"

Криминальный сюжет с участием Ленина

Пустяковый, сегодня почти курьёзный, криминальный сюжет мог бы развернуть развитие одной шестой части суши неведомо куда. Однако, не сбылось — некто Кошельков не уловил эпической важности момента. За что и поплатился немедленно. Цитата по отчету уголовной секции МЧК:

...читать далее "Криминальный сюжет с участием Ленина"

Советская конная милиция осуществляет разгон протестующих китайских и вьетнамских студентов перед зданием посольства США на Новинском бульваре. Москва,1965 год, автор фотографии неизвестен.

2

Я и вообразить себе не могла численность господствующего класса в Советском Союзе. Часто, стоя в Георгиевском зале Кремлевского дворца у банкетного стола, заваленного метровыми осетрами, лоснящимися окороками, зернистой икрой, и поднимая со всеми вместе хрустальный бокал за счастливую жизнь советского народа, я с любопытством рассматривала оплывшие, обрюзгшие физиономии самоизбранных руководителей государства, усердно жующих, истово уничтожающих все эти великолепные натюрморты.

Я вспоминала свои недавние скитания по огромной стране, с ее чудовищным бытом, непролазной грязью и невообразимо низким, буквально нищенским уровнем жизни народа, и невольно думала, что эти опьяненные властью, самодовольные, отупевшие от еды и питья люди, в сущности, живут в другом государстве, построенном ими для себя, для многотысячной орды, внутри завоеванной России, эксплуатируя на свою потребу ее нищий обозленный народ.

У них свои закрытые продовольственные и промтоварные магазины, портняжные и сапожные мастерские, со здоровенными вышибалами-охранниками в дверях, где всё самого высокого качества и по ценам намного ниже официальных цен для народа. Они живут в великолепных бесплатных квартирах и дачах с целым штатом прислуги, у всех машины с шофером, и не только для них, но и для членов семей. К их услугам бывшие царские дворцы в Крыму и на Кавказе, превращенные специально для них в санатории, свои больницы, дома отдыха…

В собственном «внутреннем государстве» есть всё. Искренне уверовав в свою божественную исключительность, они надменно, брезгливо не смешиваются с жизнью советских смердов, надежно отгородившись от них высокими непроницаемыми заборами государственных дач. В театрах для них отдельные ложи со специальным выходом на улицу, и даже в антрактах они не выходят в фойе, чтоб не унизиться до общения с рабами.