Перейти к содержимому

Виталий Портников о публике

Помню... я помню такое количество коллег порядочными и профессиональными, что если бы отказ от порядочности означал смерть, их телами могла бы наполниться не одна братская могила российской журналистики. И вот мне интересно: они всегда были такими убожествами или все же квартирный вопрос их испортил? Что это было? Страх, деньги, тщеславие, "после нас хоть потоп"?

Но ведь все они пришли в журналистику именно потому, что перестройка фактически вымела из партийно-советской печати поколение их предшественников. Я работал и с теми, и с другими - и должен засвидетельствовать, что те, сметенные, оказались на несколько голов моральнее и профессиональнее тех, кто пришел на смену. Потому что я вспоминаю Аджубея. Или Бовина. Или Кондрашова. Или Георгия Капралова. Или Губарева... А ведь это были люди, работавшие в обстоятельствах жесточайшего идеологического давления и в самой настоящей журналистике негодяев. Но ни один из них ни разу не расплылся до состояния мерзкого одутловатого пятна, заполняющего современный телевизионный экран. Почему у тех получалось, а у этих нет?

...

И я начинаю опасаться, что все же дело не в них самих, а именно в публике. Когда публика вызывает зло на бис, любому падкому на аплодисменты и поклоны лицедею очень трудно отказаться от выступления. Журналистика не та профессия, которая позволяет легко противостоять искушению. Здесь отказ от бисирования - поступок, и читатель даже не представляет, какие усилия нужно предпринимать, чтобы оставаться самим собой. Но когда я слышу, что все эти киселевы-соловьевы погубили Россию, я всегда могу напомнить, что перед этим Россия растлила и погубила их самих. И даже если этот процесс взаимного оболванивания проходил синхронно, публике все равно нет никакого оправдания.

Оригинал публикации на Гранях

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.