Перейти к содержимому

«…И колокольчик был выше храма»

Совершив чудную «загогулину», российская жизнь вновь вернулась на темные круги своя, и опять нет для нас поэта более важного, чем Саша Башлачев. Память о нем всколыхнулась с новой силой; песни звучат, как сверхновый завет, а загадки его жизни и смерти будоражат до сердечной боли. Впрочем, большинство сограждан и современников вообще не знают, кто такой Башлачев, а те немногие, кто знает, путаются в мифах и апокрифах. Это простительно: и творчество, и жизнь СашБаша настолько экстраординарны, что и я, например, хотя и знал его хорошо, не имею ответов на многие, многие вопросы.
Александр Башлачев родился 27 мая 1960 года в Череповце в интеллигентной семье. Учился хорошо; после окончания школы поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета в Свердловске. Получив диплом, вернулся домой и работал в редакции районной газеты «Коммунист». В 1983 году начал сочинять песни и купил гитару. Песни были хорошие, даже очень, но настоящее озарение (не люблю пафоса, но иначе не скажешь) пришло в середине 84-го, когда написалось «Время колокольчиков». Это было нечто невероятное, неслыханное, не сравнимое по мощи ни с чем ни до, ни после Башлачева. Если рассуждать тупо-аналитически, то можно представить открытое им новое выразительное пространство как слияние рок-энергетики, изысканнейшей поэтической образности и максимально глубокого проникновения в темную и сокровенную русскую тему… Хотя словами этого действительно не выразишь; мне посчастливилось стать одним из первых слушателей Башлачева, и впечатление было абсолютно ошеломляющим, сродни прикосновению к чему-то магическому, запредельному.

Осенью 1984-го он дал первые квартирные концерты в Москве и Ленинграде, был принят с восторгом. Тут же, недолго думая, уволился с работы и зажил невыносимо легкой жизнью бродячего певца и поэта, скитаясь между Москвой и Новосибирском, Свердловском и Ленинградом, ночуя в квартирах друзей и подруг. Воздушный, праздничный, неприхотливый — казалось, он питался святым духом и излучал вовне мегатонны светлой энергии и любви.

В отличие от всех своих друзей — собратьев по музыкальному подполью, от Агузаровой до Цоя, СашБаш никак не продвигал себя в профессионально-карьерном плане. Хотя возможности для этого были: ему рукоплескали Театр на Таганке и актовый зал «Литгазеты», его принимали в своих домах Андрей Вознесенский и Алла Пугачева. При этом он вовсе не был (как некоторые, возможно, полагают) ни юродивым провинциалом, ни сумрачным мизантропом, ни упертым нонконформистом… Просто он жил по своим законам, бесконечно далеким от глупостей и условностей материального мира. Нам, простым смертным, этого не дано — как не дано ни его таланта, ни его свободы, ни его способности любить.

Осенью 1995-го (1985-го – Ред.) в Свердловске у Башлачева родился сын Иван. Он тяжело болел с самого рождения и спустя несколько месяцев умер. Трагическая аура начала сгущаться. В этот период Саша создал свои самые лучшие песни, которые при всем смущении перед экстремальными эпитетами я не могу назвать иначе как гениальными: «Ванюша», «Имя имен», «Вечный пост». В это трудно поверить, и я не знаю другой такой вспышки в истории поэзии (может быть, Рембо?). Но получается, что все свои шедевры Башлачев создал меньше чем за два года — с лета 1984-го по весну 1986-го. «И где брал он силы?..».

Последние полтора года жизни СашБаша были очень грустными: он постепенно угасал, он был потерян. Выступал с трудом и в малую долю былой силы. Алкоголь, наркотики и тому подобные бытовые передряги тут совершенно ни при чем; случилась загадочная и роковая штука: подобно героям сказок и легенд, Башлачев внезапно утратил свой дар. Волшебный (божественный?) источник иссяк, и песни больше не приходили к нему. В последние годы он музыкально переработал, усовершенствовал некоторые старые песни (мне особенно нравится поздняя, «гипнотическая» версия «Посошка»), но этого явно было недостаточно для страждущих друзей, ждущей новых откровений публики. Обожание и ожидания отзывались в нем тоской. Ведь Башлачев не был простым артистом, способным «отрабатывать» старые хиты. Вообще он мог бы прожить дольше, если бы владел азами «простой работы — жить». Его владения располагались гораздо выше. Рано утром 17 февраля 1988 года Саша Башлачев выбросился из окна ленинградской квартиры. В мае у Насти, его последней подруги, родился сын Егор. Сейчас ему исполнилось 17 лет.

Во вселенной Башлачева ничего не изменилось — будто и не было этих десятилетий, будто только вчера закрылись его глаза. Он был рокером по тусовке, хиппи по образу жизни, но по сути он был и навсегда остался великим поэтом, человеком внутри души и вне времени. Володя Шинкарев, прекрасный питерский художник, некогда идеолог «Митьков», сказал недавно, что СашБаш оправдал существование всего нашего поколения. По-моему, он прав: Сашка — единственный из всех, кому выпало (не?)счастье принять Вечный пост.

P.S. Эта статья написана в качестве предисловия к наиболее полному собранию стихов и песен Александра Башлачева, которое на днях выходит в издательстве «Время». Большинство произведений публикуется по автографам, по авторской правке, остальные – по последнему исполнению. В соответствии с авторскими пометками книга разбита на шесть циклов.

Автор Артемий Троицкий

Опубликовано Рубрики Без рубрики

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.